Блоги экономистов
Новые участники
Рейтинг

Перспективы роста российской экономики с точки зрения теории институциональных ловушек

7 октября 2013 - Администратор

Рудяков В.А.
Перспективы роста российской экономики с точки зрения теории институциональных ловушек
// Перспективы роста российской экономики в свете реализации национальных проектов: материалы межвуз. науч.-практ. конф., г. Иркутск, 29 марта 2007 г./ под общ. ред. В.П. Горева. – Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2007. – С.179-188.
 
При анализе ситуации в российской экономике в последние годы эксперты отмечают резкое обострение конкурентной борьбы, как между самими российскими производителями, так и между российскими компаниями и производителями из ближнего и дальнего зарубежья.[1] Тем не менее, официальная статистика фиксирует устойчивый рост ВВП[2] и прирост производства товаров российских производителей.[3] Учитывая факт проведения российских реформ, отмеченные данные могут быть оценены как доказательство эффективности и безальтернативности либеральных реформ российской экономики.

В связи с этим хотелось бы отметить, что, по мнению ряда специалистов, в российской экономике, несмотря на официальный рост, преобладают инерционные процессы, которые скорее загоняют ее проблемы и болезни вглубь, нежели помогают избавляться от них.[4] При этом особо выделяется, что в долгосрочной перспективе российской экономике грозит «вымывание» промышленного сектора.[5]

Для дальнейшего рассмотрения сложившейся ситуации, по нашему мнению, целесообразно обратиться к результатам крупномасштабного опроса 822 руководителей акционерных обществ (с численностью не менее 100 человек) промышленности и связи, проведенного весной 2005 г. в 64 регионах России. Результаты опроса, отражающие оценку руководителей российских предприятий степени интенсивности конкуренции со стороны различных групп предприятий, осуществляющих деятельность на территории РФ, можно систематизировать в виде следующей таблицы:

Таблица 1. Оценка степени интенсивности конкуренции на российских рынках сбыта со стороны отечественных и зарубежных предприятий-производителей аналогичной продукции (%).[6]



Из полученных данных можно сделать один немаловажный вывод: Подавляющее большинство российских компаний до сих пор не испытывало всю «прелесть» конкуренции с зарубежными компаниями. Основная конкурентная борьба, как и ранее, разворачивается между фирмами, находящимися в сходных, как институциональных, так и географических рамках, т. е. внутри России. Таким образом, большинство российских компаний использует в своей деятельности примерно одинаковые стратегии, ориентированные на сложившуюся в данный момент структуру конкуренции, и опираются на примерно равные (недостаточные, довольно низкие для «внешней» конкуренции) уровни технологической эффективности.

Следующей отличительной чертой сложившейся ситуации является ориентация большинства фирм на кратко и среднесрочные цели, в ущерб долгосрочным. При этом всего 28 % предприятий планируют свою деятельность на срок свыше 3 лет.[7]

Существует множество мнений о причинах сложившейся ситуации. Согласно одному из них, в России место конкурентного рынка было занято политическим капитализмом, который предполагает, что прибыль получается с помощью государства, через контакты с его представителями и под его физической защитой. Вместо демократии происходит укрепление «вертикали власти» - то есть усиление принципов централизации и единоначалия в принятии решений – и авторитарных тенденций.[8] Все это привело к глобальной институциональной ловушке, связанной с несостыковкой эффективного развития и сложившейся краткосрочной модели поведения,[9] выход из которой пытается найти общество в последние годы.

Влияние данной ловушки можно ощутить в самых различных сферах российской действительности. К примеру, если с данной точки зрения рассматривать российские национальные проекты, которые направлены на количественное и качественное увеличение национального человеческого капитала, получаются далеко не самые оптимистичные результаты. В работах В. Полтеровича отмечено, что в России уникальным образом сочетаются низкий уровень благосостояния и высокое качество общего и технического образования. И как следствие, значительная часть вновь созданного человеческого капитала (по оценкам некоторых экспертов до 50 %) находит себе применение в других странах.[10] Таким образом, вполне может оказаться, что российская экономика будет нести фактически тройные потери в связи с такими национальными проектами: в виде самого факта утраты части подготовленных кадров; в виде излишних затрат национальных финансовых ресурсов (пошедших на подготовку этих кадров); в виде усиления за счет российских специалистов экономик чужих стран, к тому же нередко являющихся нашими конкурентами, с которыми России особо трудно состязаться на мировых рынках.

Современные экономисты выделяют революционный и эволюционный пути выхода из институциональной ловушки.[11] При «революционном» варианте ликвидация и замена неэффективной институциональной нормы происходит насильственным путем, в результате жестких реформ. Данный вариант, неоднократно применявшийся в России, далеко не всегда приносил ожидаемые результаты, зачастую лишь ухудшая ситуацию.[12] Дальнейшие попытки «революционных» преобразований, по нашему мнению, также будут малоэффективны ввиду высоких трансакционных издержек сопротивления различных групп интересов (не обязательно экономических). При этом с каждой новой неудавшейся попыткой, данные издержки могут нарастать.

«Эволюционные» варианты выхода из институциональной ловушки могут формироваться самой экономической системой при наступлении определенного критического момента (зачастую, это может быть новый экономический кризис), когда издержки функционирования закрепившейся неэффективной нормы превысят издержки отмены данной нормы и/или введения новой нормы. На наш взгляд, подобным критическим моментом, применительно к выделяемой нами ловушке, может стать вступление России в ВТО.

Плюсы и минусы вступления в ВТО подробно рассматриваются во многих работах отечественных экономистов.[13] Однако не стоит забывать, что условия принятия любой страны в данную организацию носят зачастую «политический» характер.[14] А значит, не стоит исключать дискриминационный, как, например, в случае Китая,[15] вариант присоединения. Конечно, включив рычаг «энергетической безопасности», РФ может добиться определенных уступок. Однако не следует забывать, что большинство из четверки стран-лидеров ВТО (США, Канада, Япония, ЕС) менее зависимы от российских энергоносителей, чем, к примеру, страны Восточной Европы.

Принимая во внимание вышесказанное, мы вынуждены согласиться с теми авторами, которые полагают, что главной угрозой экономической безопасности нашей страны при вступлении в ВТО является чрезмерная открытость отечественного рынка для импорта. Эта открытость при нынешней низкой конкурентоспособности многих российских предприятий может привести к свертыванию (а по сути – уничтожению) целых отраслей российской экономики.[16] К тому же данный исход подстегнет рост безработицы.

Стратегическая значимость для современной России роста ее конкурентоспособности и преодоления технологической отсталости, заставляет вплотную решать вопрос о выборе возможных вариантов модернизации национальной экономики. На сегодняшний день сложилось два основных подхода к проблеме «отстающего развития» российской экономики.[17] Подход, базирующийся на теории «догоняющего развития», помимо изъянов, отмечаемых в современной литературе, имеет, на наш взгляд еще ряд недостатков.

Во-первых, он предполагает наличие у «догоняющей» страны  долгосрочной стратегии, что крайне проблематично в современной России.

Во-вторых, в условиях России, перспективы догоняющей модернизации зависят исключительно от индивидуальных и групповых интересов лиц, контролирующих государственный аппарат.[18] А значит, действие стихийного рыночного механизма, на который ориентируется вариант догоняющего развития, может привести здесь к очень отличным от ожидаемых результатов.

В-третьих, теория «догоняющего развития» помимо достаточно развитого механизма перераспределения ресурсов, предполагает (пускай и неявно) наличие высокого уровня адаптивной эффективности национальной экономической системы,[19] формирующей направление ее развития во времени. Высокий уровень адаптивной эффективности, согласно Д. Норту, предполагает, помимо всего прочего, децентрализованное принятие решений и четко определенные права собственности. Оба этих условия в современной России вряд ли можно признать реализующимися на удовлетворительном уровне.

В связи с этим, более приемлемым нам представляется вариант опережающей модернизации российской экономики с формированием и стимулированием отдельных «очагов» постиндустриального развития. Модель такой модернизации в виде «концентрированного рывка», в условиях институциональной ловушки, можно условно разделить на две фазы: подготовительную (фундаментальную) и непосредственно рывок. При этом, чем полнее будет реализована первая фаза и чем дальше продвинется вторая до наступления критического момента, тем больше шансов избежать провала.
Наиболее подходящим фундаментом для формирования концентрированного рывка, может стать, на наш взгляд, российский оборонно-промышленный комплекс. Это обусловлено тем, что «исторически» данный сектор российской экономики более развит в плане НТП и более других защищен (причем, не только экономическими методами) от неэффективных новаций реформаторов. При этом нельзя, на наш взгляд, не остановиться на некоторых оценках трудностей современного российского ОПК и рекомендациях по их преодолению, выделяемых в отечественной литературе отдельными авторами.

Так, например, Лесных В. В. и Попов Е. В. Главной из этих трудностей считают доминирование в российском ОПК государственной формы собственности, что трактуется ими как одна из причин неэффективности ОПК.[20] По мнению авторов, руководство предприятий ОПК работает с низкой эффективностью, т. к. все свои усилия направляет на выполнение номенклатуры и сроков государственного оборонного заказа, а вопросы эффективности, экономии, управления затратами и т. п. мало кого волнуют. В результате снижается конкурентоспособность данного сектора.

Во-вторых, авторы выделяют повышенный уровень трансакционных издержек в российском ОПК, обусловленный тем, что благодаря государственной собственности в данном секторе допускаются излишние затраты на поддержание мобилизационных мощностей, сохранение государственной тайны, охраны режимных объектов и т.д.[21] Для обеспечения роста экономической эффективности отечественного ОПК, авторы предлагают преодолеть сформировавшуюся «институциональную ловушку» путем проведения приватизации основной массы оборонных предприятий.

Сама по себе плодотворность идеи повышения качества менеджмента и конкурентоспособности продукции не вызывает сомнения. Однако возникают вопросы: Если российское оружие пользуется таким огромным спросом в мире, не смотря на «низкую эффективность его производства», то может быть в данной сфере важнее именно более высокие качественные параметры продукции, даже если они достигаются ценой дополнительных затрат ресурсов? Какой ценой для ОПК, в частности, и для всего общества, в целом, обойдется предлагаемое повышение экономической эффективности в случае его приватизации?

В своей работе Лесных В. В. и Попов Е. В. рассматривая только уровень трансакционных издержек, характерных для общества в стационарном состоянии, даже не предпринимают попытки провести институциональный анализ, основанный на сравнении реальных альтернатив. По нашему мнению, позиция, занимаемая авторами, ведет к предложениям на основе настолько затратных методов, с точки зрения российской экономики, что практическая их реализация вряд ли может считаться оправданной.

Очевидно, авторы, предлагая снизить трансакционные издержки (для части продукции ОПК) по обеспечению государственной тайны и охраны режимных объектов,[22] «забывают», что во всем мире именно такого рода объекты охраняются особенно тщательно, т. к. от уровня этой охраны может напрямую зависеть возможность сохранения существования самого государства. Особенно важна такая охрана, когда частный сектор экономики находится еще в «стадии очевидной незрелости», как это имеет место в современной России. Следствием предлагаемого снижения трансакционных издержек будет неоправданное увеличение совокупных трансформационных и трансакционных издержек. К тому же, при «разделении» продукции, неизбежно повысятся издержки по мониторингу и контролю за отнесением той или иной «специфической» технологии к разным группам продукции.

Рекомендация по полному отказу от государственного финансирования продукции, производимой в ОПК либо по двойным технологиям, либо для торговли за рубежом, так же, по нашему мнению, вызывает сомнение. Это обусловлено тем, что зачастую невозможно определить заранее, где будет использоваться та или иная технология, разрабатываемая в настоящий момент. Приводя данную рекомендацию, авторы умалчивают, что «даже в США только частный сектор не может обеспечить требуемое инновационное качество экономического роста и развития, в том числе и вне наукоемкого ВПК, поэтому в американскую науку идут мощные финансовые вливания по линии Минобороны».[23]

В. Лесных и Е. Попов, применяя подход В. Полтеровича[24], совершенно игнорируют «неудобные» для себя выводы и замечания. К примеру, В. Полтерович особо отмечает, что страны «экономического чуда», такие как Южная Корея и Тайвань, начали реформы с создания государственных предприятий в новых перспективных отраслях производства. «При этом «азиатские тигры» широко использовали промышленную политику [направленную на поддержку национального производителя путем государственного регулирования], льготное кредитование и протекционистские меры».[25]

Критикуя доминирование государственной собственности в ОПК, не учитывается, что реально предлагаемая альтернатива данному состоянию – приватизация (либо снижение доли госсобственности ниже «контролирующего» уровня) отдельных предприятий ОПК, в любом случае носящих стратегический характер. По нашему мнению, трансформационный характер экономики России, преобладание у политической/экономической «элиты» краткосрочных интересов (которые фактически можно характеризовать как антигосударственные и антиобщественные), а так же бесконтрольный и безнаказанный доступ данной «элиты» к незаконному распределению переходной ренты,[26] зачастую приводят к необратимым негативным последствиям. Данное утверждение подкрепляется целым рядом фактов. Приведем всего лишь два примера из практики недавно состоявшейся массовой приватизации российской экономики:

Как отмечает счетная палата РФ: «не контролировался и не контролируется до настоящего времени процесс скупки иностранными лицами пакетов акций стратегически и экономически значимых для России предприятий через подставных лиц на вторичном фондовом рынке. Так, малоизвестная американская компания «NicandSiCorporation» через подставную фирму «Столица» приобрела пакеты акций 19 авиационных предприятий оборонно-промышленного комплекса, в том числе 16 % акций АО «Курский прибор», 34 % акций АО «Авионика», 16,3 % акций АО «Тушинский машиностроительный завод», 8 % акций МПО им. Румянцева. В нарушение действующего законодательства пакеты акций продавались иностранным покупателям через посредников…… Как показала проверка Счетной палаты, Государственный комитет по антимонопольной политике (ГКАП) ни разу не отклонил ходатайства иностранных (или подконтрольных им) юридических лиц на покупку контрольного пакета стратегически важных для страны предприятий.»[27]

«Отсутствие долгосрочной приватизационной политики государства привело к тому, что акции стратегически важных предприятий оказались скуплены иностранными фирмами [Прим. автора: По нашему мнению, это является примером влияния рассматриваемой нами институциональной ловушки ориентированности экономики России на достижении краткосрочных целей.] (например, акции ОАО «Пермские моторы в объеме 13,24 %, акции ОАО «АНТК им. А. Н. Туполена» в объеме 26,7 % и т. д.). Надежды на инвестиционную активность иностранных инвесторов  не оправдались, более того(!), было отмечено падение уровня производства и социальной защиты работников на предприятиях, где иностранные инвесторы имели контрольные пакеты акций.»[28]

Приведенные примеры особо интересны двумя моментами.

Во-первых, они подтверждаются результатами российско-японского исследования, упоминавшегося в начале данной статьи. Так на вопрос: Какова была, в среднем за год, примерная доля иностранных инвестиций (за исключением кредитов зарубежных банков) в общем объеме инвестиций, осуществленных на предприятии в 2001-2004 гг.?[29] Подавляющее большинство респондентов (95 %) ответило: Такого источника не было.

Во-вторых, мало того, что российские предприятия, контролируемые (полностью или частично) иностранными инвесторами, не внесли свой вклад в улучшение адаптивной эффективности российской экономики, но и иностранные компании за относительно небольшие (по мировым меркам) финансовые вложения получили доступ к изучению технологических процессов в конкретных стратегических производствах.

Перечисленные примеры ставят под сомнение целесообразность, в сложившейся институциональной среде, дальнейшего перераспределения прав собственности на предприятиях ОПК в сторону уменьшения доли госсобственности.
 
Гипотетическое увеличение экономической эффективности на уровне отдельного предприятия ОПК, расписываемое в статье, подвергшейся анализу, по нашему мнению, не удовлетворяет ряду требований с точки зрения долгосрочного развития российской экономики и общества в целом. Более того, риск увеличения общегосударственных трансакционных издержек (например, в виде оттока «закрытых» технологий, являющихся национальным достоянием) полностью сводит на нет все предполагаемые преимущества.

В заключении хотелось бы отметить, в отечественной экономике, на наш взгляд, назрела такая ситуация, когда просто необходимо, наконец, изменить само мировоззрение людей, разрабатывающих, либо принимающих решения по тем или иным направлениям реформирования и вообще экономической деятельности. Необходимо, наконец, начать всерьез учиться критическому восприятию «непогрешимых» и «безальтернативных» чужих истин, основанных: во-первых, на узкоэкономических выводах. И, во-вторых, на моделях, объективно неподходящих для российской действительности по каким-либо экономическим или неэкономическим параметрам. Представляется, что, в случае успешного обучения, многие перспективные направления, ранее считавшиеся неэффективными, могли бы оказаться (с учетом реальных альтернатив) оптимальными, отвечающими всем экономическим, социальным и политическим реалиям современной России.
 
--------------------------------------------------------------------------------

[1] Российская экономика в 2005 году. Тенденции и перспективы. (Выпуск 27)/ Под ред. Е. Гайдара. М.: ИЭПП, 2006. С. 242.
[2] Российская экономика в 2005 году. Указ. соч. С. 177.
[3] Российская экономика в 2005 году. Указ. соч. С. 200.
[4] Стародубовский В. Российская экономика в 2005 г.// Экономическая политика. 2006. №1. С. 208.
[5] Горев В. П. Влияние внутреннего и внешнего спроса на динамику и структуру ВВП// Экономическая теория: вып. 1 . Многообразие подходов в обосновании национальных проектов: сб. науч. тр./ под общ. ред. В. П. Горева. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2006. С. 9.
[6] Долгопятова И. Т., Ивасаки И. Исследование российских компаний: первые итоги совместного российско-японского проекта. Препринт WP1/2006/01. – М.: ГУ ВШЭ, 2006. С. 30-32.
[7] Долгопятова И. Т., Ивасаки И. Указ. соч. С. 32.
[8] Олейник А. Н. Институциональный трансферт: субъекты и ограничения// Постсоветский институционализм/ под ред. Нуреева Р. М. и Дементьева В. В. Донецк: «Каштан», 2005. С. 434.
[9] Беренделева Е. В. QWERTY-эффекты, институциональные ловушки с точки зрения теории трансакционных издержек// Экономический вестник РГУ. 2006 Т. 4. № 2. С. 43.
[10] Полтерович В. М. Трансплантация экономических институтов// Постсоветский институционализм/ под ред. Нуреева Р. М. и Дементьева В. В. Донецк: «Каштан», 2005. С. 387.
[11] Беренделева Е. В. Указ. соч. С. 44.
[12] См. напр.: Полтерович В. М. Указ. соч. С. 375-407.
[13] См. напр.: Горбань М., Гуриев С., Юдаева К.. Россия в ВТО: мифы и реальность// Вопросы экономики. 2002. № 2. С. 61-82.
[14] Например, если присоединение к ВТО бывших республик СССР происходило довольно быстро и гладко, что отражает в первую очередь политические интересы Запада, то присоединение Китая (более выгодное в экономическом плане), заняло более полутора десятилетий. (Кузнецова И. П. ВТО: история, основы функционирования, проблемы// Всероссийский экономический журнал. 2005. № 5. С. 18.)
[15] Подробнее о «китайском» варианте смотри 2-ю часть работы И. Кузнецовой: Кузнецова И. П. ВТО: история, основы функционирования, проблемы// Всероссийский экономический журнал. 2005. № 6. С. 2.
[16] Чиркин А. Предстоящее вступление России в ВТО и потенциальные экономические риски// Вопросы экономики. 2005. № 5. С. 135.
[17] Макарова Г. Н. Проблемы ускоренной модернизации российской экономики// Экономическая теория: вып. 1 . Многообразие подходов в обосновании национальных проектов: сб. науч. тр./ под общ. ред. В. П. Горева. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2006. С. 118-122.
[18] Олейник А. Н. Указ. соч. С. 437.
[19] Адаптивная эффективность — это эффективность в смысле восприимчивости фирм и общества в целом к новому, приобретению новых знаний, раскрытию творческих и предпринимательских способностей, поощрению инвестиций, а также к решению возникающих проблем, мешающих развитию. Институты могут формировать адаптивную эффективность, например, путём регулирования правил вхождения на определённый рынок, структур управления и степени организационной гибкости фирм и других организаций. (Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: «Начала», 1997. С. 106.)
[20] Лесных В. В., Попов Е. В. Трансакционные издержки вообще и в российском ОПК в частности// Всероссийский экономический журнал. 2005. № 5. С. 133.
[21] Лесных В. В., Попов Е. В. Указ. соч. С. 135.
[22] Лесных В. В., Попов Е. В. Указ. соч. С. 139.
[23] Бобылов Ю. Гостайн невидимая сила// Экономические стратегии. 2004. № 5-6. С. 102.
[24] Полтерович В. М. Институциональные ловушки и экономические реформы. ЦЭМИ РАН и РЭШ. М.: 1999.
[25] Полтерович В. М. Указ. соч. С. 25.
[26] «В момент либерализации экономики некоторые экономические [политические] агенты получают возможность извлекать дополнительный доход – переходную ренту – исключительно благодаря занимаемым ими позициям.» (Полтерович В. М. Указ. соч. С. 21.)
[27] Счетная палата Российской федерации. Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993-2003 годы// Юридический мир. 2005. № 1(13). С. 12.
[28] Счетная палата Российской федерации…. Там же. С. 31.
[29] Долгопятова И. Т., Ивасаки И. Указ. соч. С. 42.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 3976 просмотров

Прямой эфир

Последние вопросы FAQ
Помогите Решить!!!! В течение первого года деятельности было продано 90 000 единиц продукции по цен...
  3 января 2015Подробнее...
Как определите альтернативную стоимость экономического блага, если известно, что на производство тре...
  21 декабря 2014Подробнее...
Добрый день! Передо мной сейчас стоит несколько задач. Не знаю с чего начать. Но есть наверно как...
  25 июля 2014Подробнее...

Яндекс.Метрика