Блоги экономистов
Новые участники
Рейтинг

Министерство упущенных возможностей

Экономические реформы в России — это всегда вопрос болезненный. С профессиональной точки зрения — вдвойне. Реформы 2000-х годов в этом смысле исключением не стали. Начиная с середины XIX века, мы наблюдаем из раза в раз примерно одну и ту же «пьесу в трех актах».

Первый акт: отвратительно проведенные либеральные реформы с последующим бардаком и несоответствием полученных результатов декларируемым целям. Этот период может быть умеренным, как в случае с реформами Александра Второго, или вопиющим, как в 1990-е годы. Сути это не меняет.

Второй акт: уставшее от бардака общество радостно голосует за пресловутую твердую руку — военизированный или хотя бы полувоенный стиль правления. А он в свою очередь порождает повальный маразм во всех сферах жизни общества («кто в армии служил, тот в цирке не смеется»). Опять же маразм может быть кровавым, как при Сталине, или умеренным, как при Александре Третьем и Николае Втором.

Третий акт: сытое по горло и этим маразмом, и вообще всем на свете население устраивает погром и анархию, порой под самыми причудливыми лозунгами. Иногда они либеральные. А порой люди обходятся и безо всяких лозунгов. Правда, иногда этого удается избежать. Масштабные погромы и безобразия возникают, как правило, на фоне сильно ухудшающейся внешней обстановки. Первая мировая война спровоцировала революцию и гражданскую войну, а, например, следующие два цикла («оттепель» и крах СССР в 1990-е годы) прошли относительно мирно. Однако гарантий в том, что развивающийся ныне цикл завершится также спокойно, сами понимаете, дать никто не может.

После завершения третьего акта мы чаше всего уходили на новый круг: после военного коммунизма был нэп, а после 1990-х годов — те самые реформы 2000-х, о которых и хотелось бы поговорить подробнее.

Пара слов относительно «лихих девяностых»

Все разделения на «девяностые» и «нулевые», конечно же, в значительной степени, условны. Люди остались те же и никуда не делись. Просто, когда стало очевидно, что страна сама по себе никак не разваливается, стало понятно, что ею как-то надо управлять. А главное, стало ясно, что выгоднее иметь стабильную страну, чем неуправляемый хаос. Жаль, конечно, что на осознание этого вроде бы очевидного факта ушло так много времени (без малого 10 лет). Но хорошо, что хоть так. Потому что аналогичное коллективное безумие, постигшее страну в начале XVII века, продолжалось не в пример дольше и с куда большими негативными последствиями.

Если говорить непосредственно об экономической политике, то в 1990-е никакой особой экономической стратегии у власти не было. Был большевистский по сути посыл — «перераспределяй». Все, кто мог, делили наследие СССР, полагая вслед за Карлом Марксом, что главное — собственность. А тот факт, что сама по себе собственность доходов может и не приносить, если скверно управляется, никого особенно не волновал. Было просто не до того. Поэтому как таковое управление экономикой «серьезных» людей интересовало мало, и на ведущие экономические посты в государстве могли попасть самые разные персонажи. Благо они все равно мало что решали. Как известно, «во всем виноват Чубайс», а занимал ли он при этом какой-либо пост или нет, это уже было дело десятое.

Поэтому галерея министров 1990 годов, так или иначе пытавшихся заниматься экономическими реформами, богата самыми причудливыми фигурами. От безусловно уважаемого мною Александра Лифшица до откровенно анекдотичных персонажей вроде Ирины Хакамады, которая, помнится, предлагала госчиновникам собирать грибы, если им нечем кормить семьи. Хотя и скверен сей анекдот, но ничего не поделаешь.

В этом смысле 1990-е годы, безусловно, дали очень интересный материал для будущих поколений исследователей, которых заинтересует проблема коллапса системы управления. За 10 лет (с 1990 по 2000 год) в РФ сменилось 10 министров финансов и 8 министров экономики, причем Егор Гайдар был одновременно и министром финансов и министром экономики. То есть министр в среднем находился у власти чуть больше года. Не лучше обстояло дело и с госкомитетами, агентствами и иными подведомственными организациями. В период Февральской революции министры менялись, конечно, еще чаще — примерно раз в полтора месяца, но и год на таком посту — не срок. Если стоит задача выстроить хоть какую-нибудь экономическую политику.

Особенно немилосердно судьба отнеслась к Минэкономики (вероятнее всего, это стало расплатой за многолетнюю госплановскую гордыню). Если Минфин относительно быстро восстановил свое влияние и работоспособность, то Минэкономики в 1990-е годы осталось с ворохом бумаг, стремящимся к нулю политическим весом, озлобленным персоналом (процентов на 70 — бывшие сотрудники Госплана СССР и РСФСР) и полным отсутствием понимания того, что делать дальше. Доходило до того, что один из министров экономики ельцинской поры Яков Уринсон то ли в шутку, то ли от отчаяния предлагал в кулуарах оставить в министерстве 20 человек поумнее и доверить им писать бумаги, а остальных разогнать.

Но Бог этого, как говорится, не попустил, и в 2000 году с вступлением Германа Грефа в должность министра в судьбе Минэкономики произошел счастливый поворот.

О реформах 2000-х


Во-первых, экономическое министерство присоединило к себе Минторг и стало называться Минэкономразвития и торговли, во-вторых, вернуло политический вес, а самое главное — курирование федеральной таможенной службы с ее впечатляющими денежными потоками. Но еще важнее было то, что на повестке дня оказались реальные реформы. Причем в отличие от ситуации середины 1990-х годов они были подкреплены финансами в виде растущей «нефтяной ренты». То есть у правительства появился уникальный исторический шанс. До этого подобная возможность была в 1965 году, в период так называемых косыгинских реформ.

Ключевых реформ, если кто забыл, было несколько, и во всех из них МЭРТ если не был прямым куратором, то уж идеологом определенно. Я выделю следующие основные реформы:

1. Реформа налогообложения, существенно упростившая и гармонизировавшая налоговую систему страны (введение регрессии по ЕСН, введение плоской шкалы подоходного налога, изменение формулы расчета НДПИ на нефть, таможенная реформа и т.д.).
2. Административная реформа. Ее реализовывал Козак, а МЭРТ был идеологом.
3. Реформа МПС, которую назвали «структурной реформой на железнодорожном транспорте».
4. Реформа электроэнергетики, которую реализовывал Чубайс в РАО ЕЭС, но Минэкономразвития выступало одним из инициаторов.
5. Реформа ЖКХ.
6. Пенсионная реформа, реформа здравоохранения и пресловутая монетизация льгот.

Кроме того, МЭРТ курировал такие проекты, как создание особых экономических зон, вступление в ВТО и начало реализации олимпийской программы.

То есть можно сказать, что реформы 2000-х годов были по замыслам не менее масштабы чем реформы Александра Второго. Более того, по духу многие из них также планировались как самые что ни на есть либеральные. Но судьба преобразований 2000-х годов поразительно повторила судьбу даже не императорских, а все тех же косыгинских реформ.

В полной мере удалась только реформа налогообложения. Но надо признать, что к началу 2000-х годов российская система налогов представляла собой такую запущенную проблему, что любое осмысленное действие было абсолютно беспроигрышным шагом. Это и было с блеском продемонстрировано.

Но вот по остальным направлениям дела обстояли значительно хуже. Вкратце напомню.

Административную реформу признали провалившейся на самом высоком уровне, и вице-премьера Козака, отвечавшего за ее реализацию, даже «сослали» в ЮФО полпредом.

Реформы МПС и электроэнергетики в общем и целом довели до логического конца, но надо помнить, что это были структурные реформы. В результате их проведения создали сотни новых юридических лиц, отдали наиболее прибыльные направления бизнеса в частные руки, подняли тарифы на электричество и перевозки грузов и пассажиров, но… не решили главную проблему, которая изначально стояла и перед электроэнергетикой, и перед железной дорогой. Это проблема изношенности фондов. Очень упрощая ситуацию, можно сказать, что через 10-15 лет, если все будет развиваться так же, как в 2000-е годы, мы можем столкнуться ситуацией, когда половине населения будет просто не на чем ездить, а второй половине лампочку включить станет затруднительно, потому что не будет напряжения в сети, а то и самой сети. Зато все будет предельно структурно, и начальства полным-полно. Собственно, как и сейчас.

Про реформу ЖКХ не так давно бушевал президент, и уже подключаются силовики. Кроме того, каждый из нас ощущает на себе ее последствия, поэтому много говорить не будем.

Пенсионная реформа и реформа здравоохранения — это вообще отдельная тема. Если в результате нынешнего смутного времени в России все же произойдет еще одна революция (чего, к слову сказать, не хотелось бы совершенно), то в числе ее основных причин будущие историки, безусловно, назовут эти реформы. Наряду с реформой образования, вооруженных сил и особенностями национальной политики. Остается только постучать по дереву, чтобы такого не произошло на самом деле.

Таким образом, реформы 2000-х годов, как и косыгинские реформы, не достигли подавляющего большинства своих целей. Евгений Ясин недавно выразился даже более определенно: «2000-е годы мы просто профукали». Более того, как в 1960-1970-е годы, так и сегодня реформы явились своего рода катализатором, обострившим все проблемы системы управления страной. Это выразилось и в самих реализованных преобразованиях, и в ответной реакции на них противников реформ. В СССР это был пресловутый застой, в современной России — «госкапитализм», все неприятные особенности которого в полной мере проявились в Сочинской программе и при первой волне экономического кризиса в 2008 году. А на подходе еще есть такие «многообещающие» проекты, как платные скоростные автодороги, нескончаемое шоу про «возрождение авиапрома», чемпионат мира по футболу 2018 года. Да и Роснанотех с Ростехнологиями, думаю, не подкачают.

Зачем, зачем?..

Почему так получилось с реформами? Собственно говоря, если в XIX веке можно было грешить на террористов, убивших Александра Второго, в ХХ веке — на Первую мировую, безвольного царя и Распутина, то в нашем случае политические коллизии совсем ни при чем.

Вся действительная или показная жесткость политической системы страны 2000-х годов на самом деле для целенаправленных реформ была благом: не тратили силы на внутреннюю борьбу, которая, кстати, сильно мешала во время предыдущих попыток. Но результат при этом оказался таким же неудачным. Я склонен видеть здесь не только и не столько некомпетентность и любого свойства вражьи происки, сколько принципиальную, я бы даже сказал, идеологическую ошибку в приведении реформ.

В СССР при принятии стратегических решений господствовал так называемый производственный экстремизм, когда производство создавалось или расширялось ради производства (чтобы выполнить плановое задание), а не ради потребителя. Так или иначе это привело к существенным структурным перекосам в развитии экономики: получилось что люди работали, выпуская никому не нужные товары и предоставляя невостребованные услуги, а необходимое за заработанные деньги получить не могли.

В РФ возобладала другая крайность — «финансовый экстремизм». При нем главное, чтобы бюджет сошелся на бумаге, а что там будет в реальности — никого особенно не волнует. В итоге у нас вроде бы прекрасная бюджетная система, но вместе с тем деградирует здравоохранение, образование, культура… Наука еще держится кое-где, но ее положение тоже не фонтан.

Вот, например, никому не придет в голову утверждать, что организм — это исключительно печень. А все остальное: руки ноги, голова — не важно. В ходе реформ 2000-х годов именно подобные установки бытовали, причем на общегосударственном уровне.

Именно поэтому у нас сначала выделяют деньги, скажем, на строительство дорог, а потом задумываются о том, что надо бы вообще-то изменить устаревшие нормы технического регулирования, а то провозглашенной президентом модернизации никак не получается. Или мы закупаем технику для нацпроекта «Здравоохранение», а потом выясняется, что на ней некому работать. Ну и все в таком духе.

Здесь, конечно, дело не только в злых финансистах, которые в танке не горели и жизни не нюхали. Идеологизированный подход к решению важных проблем вообще характерен для русской интеллигенции, и реформаторы 2000-х годов тут исключением не стали. Впрочем, про интеллигенцию — это совсем уже другая история.

http://patsak.investcafe.ru/post/8670/
Цена бюрократии | Почему не надо заниматься инновациями
Теги: реформы

Прямой эфир

Последние вопросы FAQ
Помогите Решить!!!! В течение первого года деятельности было продано 90 000 единиц продукции по цен...
  3 января 2015Подробнее...
Как определите альтернативную стоимость экономического блага, если известно, что на производство тре...
  21 декабря 2014Подробнее...
Добрый день! Передо мной сейчас стоит несколько задач. Не знаю с чего начать. Но есть наверно как...
  25 июля 2014Подробнее...